Joomla TemplatesWeb HostingFree Joomla Templates
Главная Вторая мировая война Зонов Арсений Николаевич

PostHeaderIcon Зонов Арсений Николаевич

Родился в 1925 г. в д. Балезинщина Бахтинского с/с Кировского р-на Кировской области в семье крестьян. После окончания школы ФЗО № 42 в г. Киров с зимы 1942 до лета 1943 работал слесарем по ремонту оборудования на станкостроительном заводе. Летом 1943 г. призван в армию; после окончания 32-й танковой школы в г. Киров служил наводчиком СУ-76 в 1201-м САП, заряжающим Т-34 того же полка, командиром мотоциклетного отделения 94-го Хинганского отдельного мотоциклетного батальона 7-го мехкорпуса. Воевал в Украине, Румынии, Венгрии, Чехословакии и Китае. Награжден орденом Ленина, орденом Славы 3 степени, двумя медалями «За Отвагу», медалью «За боевые заслуги», орденом Почета. После войны с 1950 г. и по сей день работает на заводе «Крин». Заслуженный машиностроитель РСФСР.

 

А. Б.: В танковой школе Вас сразу на заряжающего начали учить?

Нет. Меня учили на наводчика и всю эту науку я прошел успешно. Потом мы ездили на боевых машинах в район села Бахта, где был полигон в лугах, и там вели учебные стрельбы. Но вся-то беда была в том, что хотя я и учился хорошо, а ростом был мал и не доставал до панорамы. На цыпочках до нее тянулся, а стреляли-то утром рано. По сути дела я и мишени-то хорошо не видел; отстрелялся и послал все три снаряда в молоко (Смеется - А. Б.). Командир машины бывалый танкист, из госпиталя, был прежде на Т - 70 в боях. Когда я отстрелялся, то, честно сказать, он чуть не заплакал и сказал: «Сынок, как я с тобой буду на фронте? Ведь самоходка предназначена для ведения боя прямой наводкой по танкам, а мы будем просто мишенью, если не сможем стрелять». Мне тоже было обидно - я плохо отстрелялся, но на фронте в первый день моего боевого крещения под Одессой мы непосредственно столкнулись с немецкими частями. Я был на самом переднем крае и в первом бою я поджег бронетранспортер, уничтожил пушку и пехоты много. Такой был бой. Немцы и румыны отступали, а мы им не давали пройти, стояли заслоном. За этот бой я самым первым в полку был награжден медалью «За Отвагу».

Как я стрелял? До этого были бои, но не то чтобы встреча с противником. Вели дальний такой огонь, но ближнего боя не было. Я приспособил ящик из под снарядов, с него и стрелял. Командир полка потом меня назвал «наводчик с кафедрой». Потом в других боях я подбил немецкий средний танк и мне дали вторую медаль «За Отвагу». Мы стояли за Днестром, а плацдарм уже был побольше. Самоходки стояли в укрытиях, а пехота сообщила, что в таком-то месте стоят немецкие танки. Мы выехали, я выпустил несколько снарядов и попал, наверное, в бок ему. Там кричат: «Загорелся»! Там как: выехал и надо маневрировать. Командир самоходки умело подал вперед, я отстрелялся и он сразу в сторону и назад машину увел, потому что немцы будут вести огонь по месту, откуда мы вели огонь. Это мне зачли, а я толком-то и не знаю, что у меня горело - не горело.

А. Б.: Сколько Вы снарядов выпустили?

Не могу точно сказать. Обычно как? Первоначально стреляешь осколочными или фугасными, делаешь пристрелку, определяешь - недолет, перелет, а дальше берешь в вилку, стреляешь бронебойным и все. Пристрелка обязательно ведется. Если уж прямая наводка, видишь непосредственно цель, то тогда сразу бронебойным огонь ведешь. Давали еще снаряды подкалиберные, особой конструкции, их в комплекте было 5 штук. Один раз только мне подкалиберным пришлось выстрелить, они почему-то были на особом учете. А бронебойных и осколочно-фугасных давали много.

А. Б.: Вас сразу учили стрелять как артиллеристов?

Видите что. На полигоне мы стреляли просто чтобы услышать после занятий в классе, как пушка стреляет. Я так понимал к тому времени, а на фронте все по-другому. На фронте ты бьешь прямо по живой цели. Артиллерия - интересная наука и несложная. Стрелять прямой наводкой и по закрытой цели нас обучали. Буссоль и всякие прочие приборы. По закрытой цели бить: сидит наблюдатель, дает координаты, а ты сидишь и не видишь цели. Ты наводишь, они корректировку дают: «Недолет». А на войне мне с закрытых позиций не приходилось ни разу стрелять. Когда ты идешь непосредственно в бой на передней позиции, то там все время бьешь по открытым целям, больше никак. Малокалиберная артиллерия для этого и предназначена. Сорокопятки - это противотанковые, самоходные установки предназначены для ведения боя непосредственно с противником. Война есть война и техника была для разных целей.

А. Б.: Какая тактика была применения Ваших самоходок?


Самоходка не предназначена ходить в атаку как тридцатьчетверка, потому что у них броневая защита, а наша пушка сзади открыта. Но у Григорьевки под Одессой командование приказало нам идти в атаку вместе с танками. К счастью наша батарея в ту атаку не ходила, а так много погорело из полка. Вы представьте. Самоходка СУ - 76 имеет два двигателя последовательно, работавших на чистом авиационном бензине. Эта машина от искры могла взорваться, что и было на Днестре, когда я чуть не сгорел. Только раз мы так в атаку ходили, несколько человек сгорело. Видно так командованию потребовалось нанести удар.

Днестр форсировали в мае месяце и попали на плацдарм небольшой, километр в глубину и полкилометра шириной. Если можно сравнить с крутым берегом реки Вятки, то там был такой же, а по нему вверх шла дорога серпантином. По этой дороге 6 машин из 21 нашего полка забрались туда и держали оборону. Конечно, немцы старались нас столкнуть с плацдарма, но воля солдат была больше силы немцев.

А. Б.: Какие еще недостатки у вашей самоходки можете выделить?


То, что она открытая была. Когда я был на тридцатьчетверке, то там чувствуешь защиту. А здесь что? Хотя открытость ее могла быть и хорошим свойством, когда меня однажды взрывной волной выбросило из нее. А если бы не открытая была, то, может быть, так бы в ней и остался. Шинель начала тлеть, лицо все опалило и машина потом сгорела, от боеукладки своей взорвалась. Пришлось после вернуться на то место, где стояла наша машина. Случай был интересный вот чем. Я глупость большую сделал, а может и правильно поступил, кто его знает. Наводчик является первым заместителем командира установки, и независимо от командира наводчик имел право маневрировать машиной по ТПУ, потому что командир мог и не заметить. ТПУ состояло из лампочек: белая, зеленая, красная. Определенные сочетания цветов, допустим ты нажал красную и зеленую, означали разные команды механику: «Заводи машину», «Вперед», «Назад». У самоходки ограниченные возможности по сравнению с танком, у которого башня крутится кругом. Корпус танка стоит в одном направлении, а командир машины и башенный стрелок могут маневрировать огнем вкруговую. У самоходки вправо и влево по 15 градусов, сколько помнится, вверх не более 30, 5 вниз и все - ограничено.

Был такой момент. Тогда на Днестровском плацдарме самоходки рассредоточены веером, есть в артиллерии такая тактика. Наши самоходки стояли недалеко от обрыва, но из-за ограниченности сектора обстрела, близко таким образом, чтобы секторы соседних установок перекрывались. Обязательно окопаны, в аппарелях. В том-то все и дело, что машина была окопана. Когда мы копали аппарель, то всегда под машиной делали ячейку для отдыха. Когда стоишь в обороне, то в машине отдыхать негде. Я как наводчик дежурил; механик-водитель сидел на своем рабочем месте, в кресле мог отдохнуть. А для остальных членов экипажа делалась эта ячейка.

Дело было 4 мая, в 4 часа утра, темно еще и немцы подожгли хаты. Мне привезли карту, но не могу найти это село Шерпень, где мы держали оборону. Оказывается правильно Шерпены, у меня соседка из Молдавии сказала. Немцы со стороны кладбища начали вести огонь и пошли в наступление. Я решил машину вывести, так как наша машина не могла из окопа в ту сторону стрелять. Она только вышла, я хотел ее развернуть, а у меня она застряла чего-то. Другие экипажи находились в подвале хаты полуразрушенной, только дежурные оставались. Когда начался бой, они побежали, но перепутали, командир соседней машины перепутал своюс мое. Мой командир оттуда выскочил, а в это время снаряд разорвался или мина и зубы так щелкнуло. Другой-то командир помог мне моего лейтенанта перевязать. У нашей машины в верх ударило, панораму осколками сбило. Мне мой командир показывает, мол, давай убегай, потому что бесполезно - наша машина застряла, ее ни туда, ни сюда. А немцы уже в атаку пошли.

Я из машины выскакиваю, там дверка такая, у меня - наган. У наводчика - наган, у заряжающего - автомат, а у механика и командира тоже по нагану. Три нагана, автомат и гранаты. Там секции такие на борту, я взял гранату, в карман сунул, пистолет наган в руках, у меня от него ремешок. Только я за дверки взялся, меня как волной дунуло! Как еще получилось-то? Когда мне командир сказал уходить, я думаю сейчас механику скажу. Когда я наклонился, смотрю люк открытый, механика уже нет, драпанул. В это время разорвался снаряд. У танка жалюзи есть для вентиляции двигателя, а оттуда искры, пламя и мне все лицо опалило. Глаза закрыл, повернулся, только за дверку взялся и в этот момент машина взорвалась. Меня взрывной волной выкинуло, метров на пять наверное. Я повернулся как то, не ушибся, но пистолет в руках удержал и ремешок перервало. Сгоряча я ничего не почувствовал, а поверху трассирующие пули сеткой, снаряды кругом рвутся. Смотрю, за хаты бегут солдаты, если бы это немцы бежали, я бы к немцам убежал, а попал к своим. Такое состояние было, ориентацию я потерял, добежал до хаты, где наши были.
У меня шинель тлеет, шею, лицо опалило. Там я увидел командира машины и мы спустились вниз, отвел его в медсанбат в берегу. Хороший был лейтенант - Дылев Алексей Иванович. Это был мой второй командир, а первый - Дернов Алексей Иванович. Оба Алексеи Ивановичи и оба саратовские. Дернова в руку ранило, а Дылева - в щеку.

Атаку отбили и осталась всего одна самоходка из шести машин. Когда я вернулся, командира машины в медсанбат отправил, полетели уже Ильюшины штурмовики и рассветало. Я думаю, что я пойду, надо вернуться - не имею права передний край покинуть. Мысль такая была: в тыл приду - скажут, ты чего прибежал? Я вернулся. Моя самоходка как печка вся развалилась и только запомнил коробку скоростей; ее как-то от катков отбросило в сторону и она синеньким пламенем горит-дымится.

Мы стояли по ту сторону улицы, а с этой стороны стоит наша самоходка, напротив нее немецкий танк. Из люка вывалился немец наполовину. Наш экипаж мне рассказывает: мы стоим тут, идет танк и врезали ему в борт, в упор почти, самое большее десять метров. Я пошел дальше и увидел, что моя самоходка сгорела, но какой инцидент был.

Я расскажу один эпизод этих боев. На белой стене разрушенной хаты было написано углем: «Танкисты и самоходчики, в плен не попадайтесь, будем живьем резать». И обнаружили командира машины лейтенанта Рязанцева, наводчика Каратаева, вятский паренек, вместе мы с ним учились в танковой школе и механик-водитель, не помню как его зовут. Лежат - у командира на лбу звезда, руки как плети, глаза выколоты и отрезанный член в рот засунут. Каратаев приколот штыком, а механика, видать, застрелили. С заряжающим я не знаю, что произошло. Они были из одного экипажа, их похоронили в саду под яблоней и дали клятву, что отмстим за вас. Что и делали, эту клятву мы держали.

А. Б.: Как вы думаете, это кто сделал, немцы или власовцы?

Это власовцы, на том месте они были.

А. Б.: Вы их видели там?

Мы их не видели, тем более дело ночью было, снаряды рвутся, шум. (смеется - А. Б.) На фронте не разберешь кто или что, если бой идет, шквальный огонь.

А. Б.: Если про СУ-76 говорить, кто наиболее частым противником для вас был - пехота, артиллерия или танки?

Знаете что, раз я был танкистом, следовательно я считал, что для меня танки были явным противником. Если я был в разведке, то для меня все были одинаковы. Потому что там ты не защищен ни от пуль, ни от снарядов, ни от бомб. А когда ты находился в танке или боевой машине, то ясно, что ты не боялся пулеметной очереди или кто-то там на тебя наступает. А когда ты голенький, не защищен, то надо вести себя, чтобы ты был неуязвим.

А. Б.: После того как все самоходки подбили, как у Вас дальше война шла?

У меня все лицо опалило, а командир полка у нас был хороший такой, по фамилии Макацюба. Он фронтовик, много раз раненый; вскоре он ушел из полка и его заместил начальник штаба Добрецов. Действительно, есть такие фамилии которые оправдывают себя через дела человеческие. Добрецов этот сказал, чтобы меня ни в какой госпиталь не класть, а приказал санитарам лечить меня при части. Единственный награжденный в полку и все такое прочее. Так я остался при части. Часть уехала на переформировку, где мы получили тридцатьчетверки. У нас стал командиром полковник Мухин. Тоже душа человек, для солдат был такой. Мне как-то в жизни везет в отношении людей, друзей. У меня и жена все говорила: «Знаешь, Арсений, приятно смотреть на твоих друзей, которые к нам приходят». А действительно - у меня нет других, - всегда можно посоветоваться, поговорить, деловые какие-то разговоры. И полковник Мухин был такой же хороший.

Источник

 

 

 

map1