Joomla TemplatesWeb HostingFree Joomla Templates
Главная Вторая мировая война Военопленные в Бендерах

PostHeaderIcon Военопленные в Бендерах

Советская Армия и армия гитлеровской Германии - чаша сия не миновала никого...

Готовить материалы о военнопленных, особенно о попавших в плен воинах Советской армии в период Второй мировой войны, достаточно сложно, даже для исследователей, имеющих доступ к центральным архивам и непосредственным документальным источникам.

Ни для кого не секрет, что к солдатам и офицерам Советской армии, попавшим в плен, а также гражданам СССР из числа мирного населения, угнанным для «приобщения» к так называемой «великой германской цивилизации» и прошедших сначала все ужасы рабства, а затем, после истощения физических и моральных сил, выброшенным умирать в концентрационные лагеря, на Родине отношение было, мягко говоря, негативным.

 

Миллионы людей, и без того испытавшие немыслимые муки и выжившие только чудом, априори считались изменниками и предателями. Многие десятилетия спустя после окончания войны в кадровых анкетах всех более-менее значимых государственных структур и учреждений обязательным был вопрос: «Были ли Вы или Ваши родственники в плену или на оккупированных территориях?» И если ответ был положительным - анкета считалась «замаранной», что закрывало для соискателя возможность получения хорошей работы, а в ряде случаев - и высшего образования. Чем было вызвано такое отношение - объективно ответить трудно; скажем, что это было ярким проявлением тогдашней государственной системы. Естественно, что и все документы по данной теме (плен и послевоенная репатриация) были засекречены, некоторые - засекречены и сейчас. Для приднестровских изыскателей задача по исследованию данного вопроса усложняется еще больше, в первую очередь тем, что все архивы из Тирасполя и Бендер либо погибли во время войны, либо, после 1953 года, были вывезены. Часть этих документов оказалась в Москве, часть хранится в архивах Республики Молдова, и где сложнее получить к этим документам доступ - сказать трудно.

Основными источниками для исследований на любую тему являются, в первую очередь, письменные и материальные источники. Они же - самые достоверные и объективные свидетельства, на основании которых можно проводить полноценный анализ и делать выводы. К сожалению, как уже сказано выше, эти источники для нас практически закрыты. Второй источник - периодика времен Второй мировой войны и послевоенных лет. Этот источник более доступен, но объективным быть не может, так как  весь пронизан пропагандой и оценить его достоверность крайне сложно. Остается третий источник - воспоминания очевидцев. Во многом они субъективны, плюс к этому следует учитывать возраст свидетелей и количество лет, прошедших с тех времен.

Но если работать с воспоминаниями не пяти-десяти человек, а с гораздо большим количеством, а также строго отсеивать несовпадения, эмоции, слухи и сплетни тех времен, оставляя только те факты, которые подтверждаются показаниями нескольких свидетелей независимо друг от друга, то можно получить достаточно объективную картину того, что происходило в Бендерах в период 1941-1945 годов, в том числе - с военнопленными. По этому пути нам и пришлось пойти - в органах социальной опеки были выбраны фамилии и адреса жителей Бендер 1935 года рождения и старше. Таких оказалось свыше четырех тысяч человек. Путем телефонного опроса были установлены лица, проживавшие в указанный период времени в Бендерах. Эти люди опрашивались лично и под запись. Из их воспоминаний и сложилась картина тех далеких лет, дополнительно уточненная доступными документальными источниками. Наиболее яркие и интересные воспоминания использованы в качестве иллюстративного материала в настоящей работе.

Исторический экскурс: судьба Бендер ХХ века кардинально отличается от судьбы Тирасполя. Нынешняя столица ПМР сразу вошла в состав Советского Союза. Граница пролегала по Днестру и Бендеры, бывшие в XIX веке частью Российской империи, после Первой мировой войны стали частью румынской и капиталистической Бессарабии. Даже старое русское военное кладбище, на котором сейчас возведен Военно-исторический мемориальный комплекс «Бендерский некрополь», в тот период времени именовалось Кладбищем Героев и «ежегодно, 8 июля, в День Героев, румынские официальные власти, горожане, школьники и гимназисты, с цветами в руках приходили на данное кладбище, где проводилось что-то вроде траурного митинга и цветы возлагались на могилы румынских героев... Все время оккупации /1918-1940 г.г./ в Бендерской крепости постоянно дислоцировался полк румынской королевской армии под названием «Зече виетор», пехотный. Военнослужащие данного полка, умиравшие либо погибавшие, хоронились на территории Бендерского некрополя... Бендерский некрополь в тот период времени имел гораздо большую площадь, был огорожен забором, достаточно ухожен. Захоронения на некрополе дифференцировались по социальному положению погребенных: большинство захоронений было простыми могилами с крестами, часть из них была заброшена. Позволить себе поставить на могиле памятник могли только богатые люди, и памятников было мало. Я помню только несколько могил, на которых стояли большие белые куски мрамора, это было дорого. Но румыны клали цветы к этим памятникам, значит, памятники были румынские. Румыны русских ненавидели и за их могилами не слишком смотрели. Мы даже не знали, что на кладбище похоронены русские солдаты».[1]

Кроме этого, румынские власти позаботились и о военном укреплении города. В районе нынешнего переулка Кицканского, на территории, называвшейся тогда предместьем Плавни, была построена цепь из пяти хорошо укрепленных ДОТов. Имелись и другие укрепления, что неудивительно - граница была совсем рядом. После заключения пакта Молотова-Риббентропа в Бендерах устанавливается советская власть. Ненадолго. «После того, как Бендеры отошли к СССР, русские войска эти ДОТы взорвали. Когда румыны вернулись сюда в 1941 году, они эти укрепления восстановили»[2].

«Ранним утром 22 июня 1941 года немецко-румынские войска устремились на советский берег реки Прут, пытаясь захватить опорные пункты пограничных застав, а также шоссейные и железнодорожные мосты. Вражеская авиация подвергла бомбардировке Кишинев, Бельцы, Кагул, переправы через Днестр, в том числе у города Бендеры, ряд железнодорожных станций»[3]. Бомбы падали и на сам город. «Когда я была маленькой, мы с родителями переехали на длительное время в город Галац (Румыния), в связи с тем, что отца перевели по работе на завод. Семья наша была зажиточной, имела ценные вещи. В Бендеры вернулись незадолго до начала Великой Отечественной войны, когда в городе уже была Советская власть. В воскресенье, 22 июня 1941 года, отец утром ушел на работу. В тот же день город начали бомбить. В то время мы жили в собственном доме по ул. Марошешты. Отец, вернувшись с работы, сообщил, что началась война. Он был призван в Советскую армию и погиб на фронте в 1945 году. Семья наша осталась в оккупации. Мать тогда была беременна, брат родился в 1942 году, умер в 1945»[4].

«В воскресенье, 22 июня, я пошел к друзьям на Балку, через поля и железнодорожный переезд. Когда шел, вдруг увидел в небе летящие со стороны Тирасполя самолеты. Самолеты летели очень низко, их было хорошо видно. На железнодорожном переезде тогда были советские солдаты. У них из оружия были только одни винтовки. Когда с самолетов начали падать бомбы, они начали кричать на меня: «Куда ты идешь, ложись!». И толкнули меня на землю. А сами начали стрелять из винтовок по самолетам и в некоторые, видимо, попали, потому несколько самолетов упало в районе русского аэродрома, там, где сейчас стоит микрорайон «Ленинский». Бомбежка была сильной, но я не очень испугался. Когда бомбить перестали, я побежал к своим друзьям, и мы ходили смотреть, как догорали на земле подбитые немецкие самолеты»[5].

Город сопротивлялся захвату как мог. С 22 июня по 23 июля, при непрерывных бомбардировках, шли бои. Но выстоять тогда Бендеры не смогли. «21 июля 1941 года под напором превосходящих сил противника город покинули последние части РККА, отступив за Днестр. При отходе их железнодорожный мост и другие объекты были взорваны нашими саперами... 23 июля Бендеры были оккупированы немецко-румынскими фашистскими войсками»[6].

Бендеры были взяты соединенными немецко-румынскими войсками, но немцы здесь не задержались - сразу же передали город румынам и ушли дальше. Румынские власти быстро восстановили здесь свои позиции, утраченные в 1940 году. И отношение к населению в Бендерах было с их стороны несколько иным, чем, к примеру, к населению Тирасполя - город был «своим», привычным. «Городское хозяйство под румынской властью быстро перестроилось на прежние рельсы капиталистических отношений. Люди работали в своих мастерских либо на хозяев, либо служили в государственных учреждениях. Румынские власти коренных жителей города не притесняли, точнее, относились к ним не хуже, чем до 1940 года. В городе располагались румынские воинские части»[7]. «Румыны патрулировали город патрулями с девяти вечера до шести утра, и если в каком-нибудь доме горел в это время свет, патруль заходил туда и мог побить хозяев за нарушение требований светомаскировки»[8]. «Криминальная ситуация в городе была благополучной, никого не насиловали, не грабили, не трогали. Имущество не экспроприировали. В городе процветала частная инициатива, государственных торговых точек вообще не было, были только частные лавки. Румыны местное население тоже старались не трогать, наказывали (иногда очень жестоко) только провинившихся. Но русских вообще, и пленных в частности, ненавидели»[9].

«С 1941 года в Бендерах появились советские военнопленные, которых, насколько я знаю, держали в Бендерской крепости в ночное время, а в дневное использовали на разных работах в разных районах города»[10]. В период 1941-1944 г.г. в Бендерах было несколько лагерей, в которых содержались военнопленные Советской армии. Самым первым лагерем был, судя по всему, накопительно-пересыльный лагерь. Располагался он в районе нынешнего судоремонтного завода, где тогда было чистое поле. Большая часть поля была огорожена колючей проволокой, за которой и располагался лагерь. На этой же территории находились здания ремонтных мастерских, в которых можно было укрыться в случае непогоды. Других строений, в том числе похожих на кухню, в лагере не было. Военнопленные, содержавшиеся в этом лагере, практически все свое время проводили под открытым небом. Одеты они были в советскую военную форму, некоторые были ранены и на них были бинты и повязки, которые никто не менял.

Точное число военнопленных, содержавшихся в этом лагере, установить трудно, но, по свидетельствам очевидцев, их было около полутысячи. Общаться с военнопленными было запрещено. Охрану лагеря осуществляли румынские военные. Применялись в охране и сторожевые собаки. Горожане, знавшие об этом лагере, ходили к нему по воскресеньям - в будние дни посещение лагеря не приветствовалось. «Это же был капитализм. А при нем гулять и бродить в будние дни некогда - все работали. Куда-то выходили, неважно по каким делам, только в воскресенье. Я туда ходила вместе с родителями и еще с женщинами знакомыми. Нас собиралось достаточно много»[11]. Посещали лагерь военнопленных горожане с двоякой целью - покормить пленных и выяснить что-нибудь о своих близких, воевавших в Советской армии. Вдруг кто-то что-то видел или слышал? Но поговорить с пленными не всегда удавалось - зависело от дежурной смены конвоиров и охранников. Иногда разрешалось переговариваться, а иногда за разговоры с пленными могли и обстрелять. Стреляли не в людей, а поверх голов, но и эта мера устрашения была достаточно эффективной. Иногда запрещали даже подходить к лагерю и передавать пищу, но по какой причине - неизвестно. «Чаще всего, когда мы приходили, румынские часовые за нами наблюдали, но ничего не говорили. Значит, можно было подойти к забору и отдать пищу. А иногда они начинали на нас кричать и подойти к лагерю не давали. Мы подчинялись. Те, кто жил при румынах, очень хорошо знали, что такое дисциплина. Почему иногда не разрешали подходить к лагерю, я не знаю, может, их начальство проверяло, а, может, кто-то из военнопленных побег совершил»[12]. Жители близлежащих домов готовили для пленных горячую пищу - каши, борщи, супы. Те, кто жил подальше - несли пирожки, вареную картошку, хлеб, сало. Еду передавали через ограду из колючей проволоки. Этот временный лагерь просуществовал до ноября 1941 года. С наступлением холодов лагерь был ликвидирован. Куда перевели военнопленных из него, установить не удалось.



Никто из очевидцев тех событий не подтверждает фактов расстрела военнопленных. Чаще всего военнопленные умирали от ран, отсутствия медицинской помощи, непосильной работы, голода и холода. Но в самом городе расстрелы были. Хоть и считали румыны Бендеры «своим» городом, и отношение к населению было гораздо мягче, чем в остальных населенных пунктах губернаторства «Транснистрия» и Бессарабского губернаторства, но на бендерчан распространялись все запреты и ограничения (например, собираться группами, обсуждать политические события и известия с фронта, разговаривать по-русски и т.д.). И бендерчан еврейской национальности также никто не собирался щадить. Всех евреев, кто не успел эвакуироваться из города, подвергли регистрации и выселению; часть расстреляли на месте - в 1944 году во рву Бендерской крепости было обнаружено несколько захоронений расстрелянных евреев, в том числе детей и подростков. Сейчас на месте этого расстрела установлен памятный знак. Остальных евреев вывезли в Дубоссарское гетто, где погибло более 20000 человек.

В 1941-1942 годах в Бендерах были организованы и несколько постоянных лагерей для военнопленных. Точно установить место нахождения, примерное число пленных, нравы и обычаи удалось в трех случаях. Первый постоянный лагерь военнопленных располагался на нынешней улице Кавриаго, напротив здания вневедомственной охраны. Этот лагерь был небольшим, вместимостью до сотни человек. Территория была не огорожена, охраны было немного. Военнопленные, содержавшиеся там, жили в казармах на территории, передвигались свободно, в город выходили группами по пять - десять человек в сопровождении одного-двух конвойных из числа румынских военнослужащих. Горожане приносили пленным свою одежду, мыло, гигиенические средства. В те дни, когда в лагерь поступала такая «гуманитарная» помощь, румыны водили пленных на реку Днестр группами по 10 человек. Там пленные купались, стирали свою одежду. Некоторые из пленных носили еще военную форму Советской армии, но большинство уже переоделось в гражданское платье из числа той одежды, что приносили горожане.

Кормили пленных в этом лагере очень плохо, некоторые очевидцы утверждают, что их и вовсе не кормили, потому что примерно два раза в неделю пленные группой из пяти человек брали в лагере большие баки-кастрюли и шли по городу попрошайничать. Они заходили в дома горожан и люди делились с ними кто чем мог. При этом румынские конвоиры, сопровождавшие группу пленных, во дворы и дома не заходили, а прятались за кустами, чтобы их не было видно.



Пленных выводили на работу ежедневно. В частности, военнопленные из этого лагеря строили дорогу от городского кладбища (ныне ул. Суворова, 120) до места, где ныне располагается городской мясокомбинат (ул. Индустриальная). «Камень для строительства добывали на ... старом еврейском кладбище. На месте этого кладбища сейчас располагается АГСК-2 по ул. Садовой и АК-2836. Группы пленных под конвоем приходили на кладбище, разбивали там надгробные плиты и прочие камни на щебень. Этот щебень потом шел на строительство дороги»[13].

Второй лагерь располагался  в районе нынешней промышленной зоны, примерно на том участке, что сейчас занимает МЭЗ. Тогда этот большой городской район назывался просто Лагерное поле[14]. Этот лагерь военнопленных не имел никаких постоянных построек, только несколько временных палаток. Пленные жили фактически под открытым небом, невзирая на погодные условия. Территория лагеря была не огороженной, только со стороны реки Днестр была вырыта траншея. Пленных охраняли румынские военнослужащие, а также русские, перешедшие на их сторону и ставшие полицаями. Охраны было немного. Пленные использовались на разнообразных городских и сельскохозяйственных работах. Число военнопленных превышало три сотни.

Кормили их плохо. «Нам принадлежали сады и сельскохозяйственные животные в селе Фарладаны. Я помню, что один раз мы возвращались оттуда и везли в Бендеры фрукты и овощи, виноград. Мама нам велела свернуть поближе к лагерю военнопленных, чтобы дать им немного еды. Мы хотели дать пленным винограду, но пленные отказывались от ягод и просили хлеба»[15]. Большим дефицитом был у пленных также табак. Его они просили даже больше, чем хлеб. Дети горожан брали табак у родителей и носили в лагерь к пленным.



Территория этого лагеря патрулировалась, но пленные старались немного помочь горожанам, в частности, в деле заготовки дров. «Румыны патрулировали территорию лагеря и производимых работ, но военнопленные разрешали нам подбирать и забирать с собой хворост, который оставался от рубки деревьев. Стволы деревьев после рубки очищали от веток и увозили в город куда-то. Когда румынский патруль проходил мимо и поворачивался спиной к группе военнопленных, они говорили нам: «Берите быстрее /хворост/ и бегите». Если румыны видели, что мы брали хворост, то они нас выгоняли, но не стреляли»[16].

Третий постоянный лагерь располагался на территории Бендерской крепости. Где именно и в каких здания крепости содержались военнопленные, из имеющихся источников точно установить не удалось. Но очевидцы утверждают, что о расположении лагеря в крепости они слышали непосредственно от самих военнопленных. Более того, есть основания полагать, что лагерь №2, располагавшийся на Лагерном поле, был, так сказать, летним филиалом Бендерской крепости. Военнопленные в лагере в Бендерской крепости были лишены медицинского обслуживания, а на работы их выводили постоянно. Особенно тяжелыми работами было обслуживание железнодорожных путей. Пленные, задействованные на этой работе, строго охранялись, на железнодорожных объектах стояли вышки с вооруженными румынскими военными. Посторонних лиц на эту территорию не допускали, причем стреляли сразу и без предупреждения. Так, Виктор Павлович Зубченко, которому на тот момент было 11 лет, однажды попытался подойти к работавшим военнопленным поближе и перебросить им несколько свекл с родительского огорода, расположенного рядом с железнодорожными путями. Заметивший его «маневры» часовой тут же и без предупреждения открыл по подростку огонь. К счастью, пули не задели Зубченко, который, после пережитого страха, больше не рисковал приближаться к военнопленным.

Отсутствие нормального питания и медицинского обслуживания, эксплуатация на тяжелых работах приводили к высокой смертности среди военнопленных. Умерших пленных хоронили на старом Борисовском кладбище, том, где сейчас располагается Военно-исторический мемориальный комплекс «Бендерский некрополь». Умерших и погибших военнопленных хоронили почти там же, где и румынских военнослужащих, но процедура похорон, естественно, кардинально отличалась. Если румынских военнослужащих хоронили в гробах, с музыкальным сопровождением и отданием надлежащих воинских почестей, а также с отпеванием священником, то пленных хоронили по два-три тела в одну могилу. Сначала тела заворачивали в старые одеяла, и только через год начали хоронить в деревянных гробах. Над этими братскими могилами ставили такие же железобетонные кресты, как и для румынских военнослужащих, но надписи на кресте гласили: «PRASIONER RUS» - без фамилий или каких-либо иных опознавательных данных. Сколько на Борисовском кладбище похоронено советских военнопленных - неизвестно. Из воспоминаний очевидцев удалось установить более-менее точную цифру в 150 случаев похорон, но, безусловно, это не все. Поэтому на Военно-историческом комплексе для похороненных там советских военнопленных установлен один общий памятник без фамилий[17].

В августе 1944 года, после долгого и упорного сопротивления войска Советской армии подошли к Бендерам. В городе началось повальное бегство. Бежали в основном, румынские войска. При этом успевали грабить городские квартиры и дома, вывозя с собой все, что представляло хоть какую-нибудь ценность. На Запад уходили грузовики и легковые автомобили, телеги и повозки, пешие колонны. Немецкие войска сопротивлялись до последнего. Последние дни перед освобождением города превратились в ад. Город непрерывно бомбили советские и американские бомбардировщики. Уцелевших домов и зданий в городе почти не осталось. На улицах валялись трупы, которые, при очередных взрывах бомб и снарядом «подлетали выше проводов»[18]. Перед уходом из города немцы и румыны разогнали больных из тифозных бараков и в город пришла эпидемия тифа: тиф сыпной, тиф брюшной, тиф возвратный косили немногих уцелевших горожан. Город практически умер. Восстановление города после войны - отдельная и славная страница героизма, хорошо отраженная в материалах городского краеведческого музея. А военнопленных из города убрали заранее. Куда их эвакуировали и что с ними случилось дальше - установить не удалось.

После того, как фронт ушел от Бендер дальше на Запад, в городе был обустроен лагерь теперь уже для иностранных военнопленных из числа военнослужащих немецко-фашистской армии. Из точных источников нам удалось получить список военнопленных, умерших в лагере МВД в г. Бендеры. Лагерь имел порядковый номер 104. Содержались в нем военнопленные разных армий и стран. Достоверно установлено, что там были немцы: «Пленных немцев, после освобождения Бендер, в один из дней, привели в Бендеры. Вели их колонной, со стороны с. Фарладаны, строем по 5 человек в ряду, первые сто метров колонны составляли высшие офицеры, в форменной одежде и с наградами. Наград было так много и офицеров было так много, столько, что звон их наград был слышен очень далеко. Пленных немцев было очень много. Всю эту колонну вели с 8 утра и до 16.00 часов, все таким же строем. Конвоировали немцев солдаты на лошадях верхом. Немцев отправили на территорию Бендерской крепости»[19]; кроме того, достоверно установлено, что в лагере содержались венгерские военнопленные. В ходе работы над данным материалом со стороны венгерских властей было выдвинуто предположение, что в этом лагере содержались не пленные воины, а лица из числа гражданского населения Венгрии, которых отправляли в Советский Союз как «остарбайтеров» из Советского Союза угоняли в Германию. Но это предположение не может считаться обоснованным, потому что из 318 венгерских военнопленных, умерших в 1945 году в лагере №104 г. Бендеры все они без исключения имели воинские звания от рядового до обер-офицера[20].

Условия содержания в данном лагере были вполне приемлемыми, если не сказать - очень хорошими. Об этом говорят и документы и очевидцы: «Пленных немцев не обижали, не били, кормили их очень хорошо за счет Красного Креста. При этом немцев кормили, а конвоиров не кормили. Кроме немцев, среди этих людей были и осужденные. Я помню бывшего судью и бывшего прокурора, которые тоже работали на стройке вместе с пленными. В один из дней, конвоируя немцев на работу, я хотел собрать себе винограда в заминированном винограднике (я знал, где установлены мины). Немцы попросили меня собрать для них винограда тоже. Я собрал целый рюкзак и за это немцы угостили меня шоколадом - первым шоколадом в моей жизни»[21].

Из приказа НКВД №00683 от 9 апреля 1945 года становится ясно, что, помимо продуктов и вещей из Красного Креста, для иностранных военнопленных были установлены весьма хорошие (по тем временам и для тех условий жизни в стране, разрушенной войной) основные нормы питания. Так, для неработающих пленных только суточный хлебный паек составлял 600 граммов. Были предусмотрены и крупы (70 гр.), мясо и рыба (50 и 3), сало и растительное масло (3 и 10), томат-пюре (10), картофель, капуста, морковь (300, 100 и 30), зелень, огурцы, чай, перец, лавровый лист, табак и хозяйственное мыло и т.д[22]. А много ли обычных жителей города Бендеры в 1945 году ежедневно имели 600 гр. хлеба и 300 гр. картошки в день на одного человека? Боюсь, что таких людей было очень и очень мало. Так что питались иностранные военнопленные прилично, имели медицинское обслуживание. Использовали их для работ по строительству и восстановлению города: «Немцы строили пять объектов по городу - которые я помню и участвовал в их строительстве: кинотеатр им. Горького и парк Победы напротив него; третий объект - магазин №27 возле ж/д «Бендеры-1»; само здание ж/д вокзала «Бендеры-1» и старый железнодорожный мост. Я, в то время, по заданию военкомата, исполнял обязанности конвоира при пленных и каждый день сопровождал их на работу.

После 1946 года сведений о лагерях для иностранных военнопленных в городе Бендеры нами не найдено. Очень много источников на данную тему хранится в военном архиве Республика Молдова, но доступ туда достаточно затруднен. По мере получения источников, расширяющих область знаний в этом вопросе, можно будет готовить новые публикации по вопросу военнопленных в Бендерах - вопросу, до сих пор не изучавшемуся достаточно внимательно.

[1] Воспоминания Гетманской (Новацкой) З.М.

[2] Воспоминания Ищенко Н.П.

[3] Перстнёв В.И. «Бендеры. Огненные плацдармы войны». Полиграфист. 2004 г. С.5.

[4] Воспоминания Бачила (Балдеску) М.Г.

[5] Воспоминания Браду Н.И.

[6] Перстнёв В.И. «Бендеры. Огненные плацдармы войны». Полиграфист. 2004 г. С.34-37.

[7] Воспоминания Гетманской (Новацкой) З.М.

[8] Воспоминания Васильева В.К.

[9] Воспоминания Бачила (Балдеску) М.Г.

[10] Воспоминания Зубченко В.П.

[11] Воспоминания Гетманской (Новацкой) З.М.

[12] Там же.

[13] Воспоминания Браду Н.И.

[14] Название времен XIX века. Русская императорская армия проводила на Лагерном поле военные учения и маневры, для чего разбивались временные летние лагеря. Отсюда и название.

[15] Воспоминания Бачила (Балдеску) М.Г.

[16] Воспоминания Ищенко Н.П.

[17] Страницы военного некрополя старых Бендер. Выпуск №1.

[18] Воспоминания Гетманской (Новацкой) З.М.

[19] Воспоминания Васильева В.К.

[20] Список военнопленных, умерших в лагере МВД №104 г. Бендеры в 1945 году. ЦГАО МССР. Госархив РМ.

[21] Воспоминания Васильева В.К.

[22] Приказ НКВД №00683 от 9.04.1945 г. ЦГАО МССР. Госархив РМ.


АИО УВД г. Бендеры

 

 

 

map1