Joomla TemplatesWeb HostingFree Joomla Templates
Главная Пресса Это нужно - не мертвым! Это надо - живым!

PostHeaderIcon Это нужно - не мертвым! Это надо - живым!

«Вахта памяти» в Ново-Аненском районе стала незабываемым событием для нескольких десятков ее участников.

В который раз слова из «Реквиема» Роберта Рождественского нашли свое подтверждение! То, что происходило в августе, в течение целого месяца, в окрестностях села Гура-Быкулуй Ново-Аненского района, трудно обозначить одним определением. Да, это и вахта памяти, и молодежный историко-патриотический лагерь, и акция общереспубликанского (если не сказать - международного) масштаба, в которой, в общей сложности, приняли участие более 70 юношей и девушек из Кишинева, Кагула, Калараша, Тирасполя, а также поисковики из Украины и России.

А еще можно говорить о рождении особого братства, в чем-то схожего с фронтовым… Только высокая, благородная цель может объединять людей в такие сообщества. Тут она была вполне конкретной: поиск братской могилы, в которой, по имеющимся сведениям, захоронено 74 красноармейца.

Организовал «Вахту памяти» Русский историко-патриотический клуб при поддержке Конгресса русских общин РМ и кагульской Русско-славянской общины. А задумана акция была «с подачи» новоаненского поисковика Василия Сеньковского, археолога по профессии. Впрочем, лучше расскажет об этом хорошо известный читателям нашей газеты Алексей ПЕТРОВИЧ,  руководитель молодежного Русского историко-патриотического клуба.

 

«Мы мертвым глаза не закрыли»

- На Василия Сеньковского вышел одессит, разыскивающий своего деда. По его сведениям, дед похоронен в братской могиле недалеко от села Гура-Быкулуй, возле старого господского дома (там, кстати, снимались некоторые сцены фильма «Лэутары»). Это здание, памятник архитектуры, полуразрушено, побито осколками снарядов, как и конюшня вблизи него.

В своих поисках мы изначально отталкивались от схемы 1944 года, которую составлял, по-видимому, армейский писарь. Должно быть, всё происходило таким образом: после кровопролитных боев погибших наскоро закопали, а затем начальник похоронной команды указал писарю на это место. Тот прикинул на глазок: метров 400. Записал, составил схему… Позже ее в Минобороны России отсканировали, выложили в Интернет, откуда мы ее и взяли.

По GPS (спутниковому навигатору) мы отсчитали 400 метров, поставили на схеме точку. Вышли, сверили с местностью, стали копать. Видим - не совсем совпадает. Взяли рулетку, отмерили расстояние по ней. Получилось чуть ближе. Стали рыть - снова ничего нет. Пробовали и шагами отмерять, и по периметру пройти - не нашли.

А братская могила, где лежат 74 человека, - это, считайте, квадрат 10x15 метров. Пропустить мы никак не могли: копали в шахматном порядке. Там огромное поле: мы прокопали в одном месте, а могила может быть где-то в сторонке. Но мы духом не падаем: всё равно ее найдем. Не в этом году, так в следующем! Cолдаты, которые отдали свои жизни в том числе и за наше поколение, должны быть похоронены как положено: на мемориале, с последними воинскими почестями.

- Прости, если я чего-то не понимаю, но ведь они лежат в братской могиле. Нужно ли тревожить их прах?

- Когда я приехал на место, увидел, что там просто растет бурьян, пасутся коровы… Ни обелиска, ни креста, ни холмика. Как ни тяжело об этом говорить, но в условиях боев погибших порой просто сбрасывали в большие ямы, так называемые временные могилы, рассчитывая после войны похоронить по-настоящему. Существовало и сталинское постановление 1942 года о порядке захоронения погибших в боях; и приказ наркома обороны 1944 года, предписывавший устанавливать на захоронениях военнослужащих временные или постоянные памятники с указанием дат их гибели, воинских званий, фамилий; и послевоенное постановление Совнаркома, гласившее: «До 1 июня 1946 года взять на учет существующие военные кладбища, братские и индивидуальные могилы погибших воинов Красной Армии и партизан». Исполнителями указывались местные советы. Действительно, помеченные могилы в порядок привели, а непомеченные? О них как бы вообще забыли.

- Вероятно, вы испытываете ту же горечь, которую выразил  в своих стихах - без малого 70 лет назад, в июле 42-го, - Константин Симонов:

Мы мертвым глаза
не закрыли,
Придется нам вдовам
сказать,
Что мы не успели, забыли
Последнюю почесть отдать.

- В окрестностях села Гура-Быкулуй таких безвестных братских могил - 14. Та, которую мы искали, - одна из них. Решив провести эту «Вахту памяти», мы нацеливались на огромный объем работы - и, собственно, сделали всё, что на сей момент было возможно. Во время 3-й вахты нашли 9 погибших. У одного из них была полусгнившая армейская книжка, но в ней ничего невозможно различить…



На текущую осень запланировано еще несколько этапов поисков. Собираемся работать до наступления холодов. Правда, теперь сможем выезжать на день-два. А следующий лагерь организуем будущим летом.

Беда в том, что мы обладаем очень скудной информацией. Короткие строки воспоминаний - и это всё. А ведь в тех местах происходило нечто нерядовое! Гура-Быкулуй - единственное в истории войны село, за взятие которого 18 воинам (12-и из которых, насколько я знаю, - посмертно) присвоили звание Героя Советского Союза! Когда награждали за взятие большого города, - это понятно. Но неприметное село, которое вряд ли могло являться важной стратегической целью!.. Видимо, там было что-то очень серьезное и жестокое.

- Живых участников тех событий уже нет?

- Найти кого-то сейчас практически нереально. Лет бы на 30 раньше!.. Можно было бы дать объявление в газету, например. И местных очевидцев не осталось. Один убеждал нас, что хорошо помнит войну и всё, что тут происходило. На поверку оказалось, что он… 53-го года рождения! Вот тебе и «свидетель событий».
Есть журнал боевых действий тех подразделений, которые там воевали, но добраться до него не представляется возможным. Эти материалы находятся в архиве Минобороны, в Подольске, их нужно разыскивать, просиживая безотрывно над документами не один месяц. Это же не книгу в библиотеке заказать! Кто имеет такую возможность? Если кто-то из ребят поедет в те края, мы попросим, конечно, но не каждый за это возьмется. И нет гарантий, что там не вымарано как раз то, что мы ищем. Ведь если бы под Гура-Быкулуй была одержана заметная победа, то всё расписали бы поминутно. Значит, происходило что-то иное…

- Но в то время за поражения «Героя» тоже не давали.


- Вот в этом-то и загадка. Может, удастся ее когда-нибудь разгадать. Очень хотелось бы этого, ведь мы ступаем по той самой земле, может быть, след в след.

- А тот одессит - внук погибшего под Гура-Быкулуй солдата - приезжал?

- Да, конечно. Он фотограф - и снимал, и копал вместе с нами…

- Расскажи-ка о самом лагере, о ребятах, которые туда приехали!

«Дезертиров» не было



- Лагерь планировалось провести с 1 по 29 августа, то есть в течение месяца, и он был рассчитан на постоянное присутствие 30 человек. Работали вахтовым методом: неделю копают одни, потом уезжают - их сменяют другие. Принимали участие ребята из разных концов республики, из  Приднестровья, из стран ближнего зарубежья. У поисковиков есть форум в интернете - там мы разместили своё объявление, на которое многие откликнулись, в том числе и те, с кем мы были давно знакомы - очно или заочно. В общей сложности участниками лагеря (за все вахты) стали 70 человек. Некоторые приезжали не на одну, а на две смены, а были и такие, кто находился там все четыре недели, как и я. Но мне сам Бог велел: я руководитель. А они - добровольцы, причем большинство - в возрасте 16-18 лет. Молодцы! Потому что на самом деле это очень тяжелый труд. В общей сложности мы прокопали около 3 километров траншей. Я посчитал кубатуру - и вышло, что мы вывернули руками 450 «КамАЗов» земли. При погоде, сами знаете, какой: жарища под 40 градусов, земля сухая, твердая - хоть динамитом взрывай!

А по ночам сражались с другой напастью - комарами. Они нас буквально пожирали! И дым от костра на них не действовал. В первую ночь никто не спал. Наконец поняли, что нужно закрывать окна, зашторивать двери, окуривать палатку специальным средством от комаров. Но усталость взяла свое: потом уже спали как убитые.

Жили в одной большой армейской палатке. Там и спали, и продовольствие хранили. Валерий Иванович Клименко, председатель Конгресса русских общин, договорился - и нам всё привезли: и эту палатку, и продукты, и пластмассовую бочку под душ, и посуду. Кстати, Валерий Иванович приезжал регулярно, а вообще звонил по нескольку раз в день.

И Василий Сеньковский сделал для нашего пребывания  там максимум возможного: и с газом решил вопрос, и с водой (нам привозили питьевую воду из Новых Анен), и насчет хлеба договорился. Не говоря уже о том, что на нем лежала «научная составляющая» поиска. В общем, у нас было всё для вполне цивилизованного существования, включая электричество, газовую плиту...

- А кто готовил?

- Девочки.

- Вы специально пригласили их «куховарить»?

- Нет, но такое распределение логично, и произошло оно естественным путем. Надо сказать, питались мы замечательно. Каждый день было что-то мясное, салаты. Обед состоял, как и полагается, из трех блюд, компот из свежих фруктов. Девочки умудрялись соорудить из тушенки тефтели, крутили голубцы, жарили оладьи. В последней вахте, когда нас оставалось совсем мало - 5-6 человек, уже сами себе что-то готовили…

Позже один из участников лагеря - Эльдар Хуссейн, 11-классник лицея им. В.Лупу, отметил: «Кормили нас вкусно,  учитывая наши индивидуальные особенности. Некоторые, например, не переносили молоко, так для них всегда придумывали альтернативный вариант…» Да и другие ребята, с которыми я говорила, - Виктор Браду, Максим Шевченко, - признавались: «Наедались до отвала!» Особых похвал удостоились Мила Дарадур из Кагула и ее напарница из Калараша Ира Никлокова. Ира, правда, призналась, что было нелегко, особенно в первые дни. Но это было сказано вскользь, в отличие от ее восхищенных монологов о лагере вообще и о многих поисковиках в частности…

- Каков был распорядок работы?

- В 6 вставали, в 7 выходили из лагеря, копали до 11, потом отдыхали до пяти вечере - и снова трудились, до полдевятого. Правда, по воскресеньям работали только полдня - был у нас и «полувыходной».

- Многие не выдерживали?

- «Дезертиров» не было. Напротив, закончив свою вахту, многие потом звонили и просились приехать еще. Отдельное спасибо хочу сказать руководителю Русско-славянской общины г.Кагула Василию Ивановичу Михайлову. Он организовал ребят как на подбор: трудолюбивые, сильные, безотказные, веселые. По вечерам у костра распевали песни под гитару. Да и по количеству они обошли всех: 18 приехали на первую вахту, 17 - на вторую. Кстати, многие из них, да и из других мест проживания, к началу учебного года должны были поспеть в российские вузы, куда поступили, но они не хотели покидать лагерь чуть ли не до дня своего отъезда.

Все, кто работал в лагере, достойны добрых слов и благодарности. Но все же, не в обиду другим, хочу особо выделить «самых-самых»: кагульчан Константина Прихленко, Владимира Констандогло, Меланью Дарадур, Юрия Пашкурова, уже упоминавшихся Ирину Никлокову из Калараша и, безусловно, тираспольчанина Сашу Соколова (за целый месяц он дома был всего два дня) и кишиневца Максима Шевченко (только-только перешедшего в 10-й класс лицея им. Н.Милеску-Спэтару) - это как раз те ребята, которые оставались в лагере все четыре недели! Максим, чисто городской парень, приехал беленьким, аккуратненьким, а к концу вахты превратился в настоящего Робинзона Крузо: загоревший дочерна, возмужавший...

Я вообще не переставал удивляться тому, откуда парни брали силы. Первые дни не могли ложку до рта донести - стертые до крови руки дрожали от тяжелой нагрузки. Потом привыкли, мозоли затвердели.  

- Где купались-то?

- И до Днестра недалеко, но в основном - в своего рода бассейне: в открытом искусственном резервуаре для полива полей, куда закачивается вода из Днестра. А как без купания, если работали в чистом поле, на солнцепеке, где даже во время 15-минутного перекура негде спрятаться!  Многие обгорели, у одного парня - Саши Страхова, окончившего кишиневский лицей им. П.Мовилэ, даже случился солнечный удар. Мы привели его с поля, уложили, на следующий день я его оставил дежурным по лагерю. Думал, парень вернется домой, тем более что спустя неделю он должен был уезжать в Киев на учебу. А он через день снова пошел копать! Копал и оставался в лагере, что называется, до последнего.

Никто не ныл, что бы ни случилось. Еще один пострадавший, который споткнулся и ободрал оба колена до крови, отказался идти в лагерь: «Я докопаю, а потом пойду…»

А сбитые ноги у тех, кто не рассчитал с обувью? Думали, что приедут на археологию, со щеточками-совочками работать… Как явились в тапочках, так и принялись в них копать. Хорошо еще, что я на всякий случай захватил из дому всю старую обувь, 4 пары, - и тем, кто лучше копал, вручил ее (смеется)… в качестве поощрения!

У нас была на такие случаи даже не аптечка, а целая аптека: и йод, и зеленка, и бинты, и пластыри. Но что бы с кем ни приключалось, никто не ныл: ни те, кто делал больше других (в основном ребята из районов, привыкшие к физическому труду), ни те, кто вообще никогда прежде лопату в руках не держал.



- Выходит, кто-то работал во всю свою мощь, а кто-то - как сумеет? Это не вызывало конфликтов?

- Поначалу все вместе копали одну длинную траншею. Конфликтов не было, но кое-кто из «бывалых» бурчал: «Посмотри, сколько я сделал, а сколько ты!» Но потом мы перешли на другой метод: каждому стали давать по участку. Закончил - ушел. И дело пошло намного быстрее. Каждый копал в день по 8 метров траншей глубиной 60-80 сантиметров, шириной - в полметра.

- А кто потом будет всё это закапывать?

- Уже обсуждали этот вопрос. Есть предварительная договоренность с военными. Еще хочу сказать о той атмосфере, которая очень быстро в лагере сложилась: взаимопонимания, какого-то особого братства. Ребята так сдружились, что не хотели расставаться, и сейчас постоянно встречаются. Вот 2 сентября, в годовщину окончания Второй мировой, мы собрались на возложение. Я после этого ушел в университет, а они еще общались до 8-9 вечера.

- Скажи, не было у ребят разочарования, что так и не нашли то, что искали?


- Я бы сказал, что смысл акции не только - и не столько! - в результате, но и в самом процессе. Некоторые осознали суть происходящего только тогда, когда мы нашли останки, раскладывали их для составления схемы и протокола так, как обычно лежит человек: ноги, руки, голова. У многих новичков были такие потрясенные лица… Война для каждого значима, даже если кто-то мало о ней знает. Бывало, мы сидели до 2-3 часов ночи, и я говорил про войну. Все уставшие, целый день копали, но никто не уходил.
Мы там по «видику» крутили военные фильмы: «Они сражались за Родину», «Батальоны просят огня»... Представьте: почти никто до этого их не видел!

Так что с любой точки зрения о разочаровании говорить не приходится. Ради этого лагеря многие отказались от поездок с родителями в отпуск, на море. А некоторые, у кого уже были путевки, после отдыха возвращались на вахту. Был парень из Владимира: он приехал на каникулы к родителям, а отправился в лагерь копать…

- Неужели все собрались такие совестливые, что никто не пытался превратить вахту в развлечение?


- Были ребята, которые поначалу сачковали. А потом, когда видели, как остальные работают до седьмого пота, включались, стараясь не выпадать из коллектива, не отставать от других.

- Ну вот, а говорят - Макаренко устарел! Коллектив - великая сила.

- А еще многих вдохновляло то, что они почувствовали себя самостоятельными, увидели, на что способны. У нас же на первых порах не было ни столов, ли скамеек, ни душевой - всё сколотили из досок со старой полуразваленной фермы.  Мы сами ее разбирали: труху - в костер, что пригодно - для дела. И кое-какие продукты сами себе обеспечивали: недалеко была бахча, мы там по дешевке покупали арбузы (по лею за штуку),  у других сельчан - кукурузу, овощи, фрукты.
Для многих такая жизнь, без родительской опеки, оказалась проверкой на прочность, они впервые почувствовали себя взрослыми.

Незабытый день рождения

А сколько радости рождалось от неожиданных сюрпризов! Например ребята, приехавшие на вторую вахту, получили от предшественников своеобразный тотем: арбуз, на котором были вырезаны разные пожелания, советы, напутствия…

Как-то прохожу поздно вечером по лагерю - двое дежурных моют посуду. Уставшие, замученные: до дежурства полдня копали… Один другого спрашивает: «А какое сегодня число?» - «5 августа». «О, у меня сегодня день рождения, 16 лет исполнилось…» - почти без выражения говорит парень (это был Влад Писарук). И моет тарелки дальше. Я, оставшись незамеченным, всех быстренько собрал, вырвал из журнала экспедиции лист - и каждый написал на нем свои поздравления и пожелания. Свернули лист, потом взяли арбуз, вырезали в нем отверстия, чтобы получилась смешная рожица, внутрь напихали бумаги, подожгли ее (свечей не было!), позвали именинника - и, под звуки песни в сопровождении гитары, вручили ему свиток и «горящий» арбуз. Влад был в шоке, не понимая, как мы узнали об этом. «Я сам чудом вспомнил!» - недоуменно говорил он.

А 15-летний Валера из Калараша, самый юный из нас, который доставлял всем немало хлопот и не раз выслушивал назидания от старших, вряд ли ожидал, что с ним будут так тепло прощаться: обнимали, целовали, что-то приятное говорили.

И все просто мечтают встретиться вновь в таком же лагере следующим летом. Скучают по проведенным вместе дням. Кагульчане, уехав домой после вахты, звонили нам, пели песни по телефону!

Разве такое забудешь?

Нет, не забудет никто. Я это поняла и из рассказов некоторых участников лагеря. Вот лишь несколько цитат:

Ирина Никлокова: «Самое большое впечатление на меня произвели две вещи. Первое - когда мы приехали и буквально из «ничего» стало рождаться «что-то», а именно сам лагерь, на глазах выросший на голой земле и быстро превратившийся в уютный теплый дом. Всё это мы сделали собственными руками! И второе - когда я увидела останки погибших воинов. Такая давняя война как бы приблизилась ко мне вплотную…»

Виктор Браду: «Мне понравилась сама структура лагеря. Было всё: и тяжелая работа, и обостренное восприятие событий прошлого, и прекрасное общение, в том числе и с моей девушкой, которая, собственно, и привела меня в Русский историко-патриотический клуб. Все переплелось - и трагическое, и возвышенное, и работа, и песни, и игры. Но, даже играя, мы помнили, для чего здесь находимся».

Максим Шевченко: «Поразили масштабы работы, особенно той, которую еще предстоит сделать. Сколько неизвестных солдат, так и не погребенных по-настоящему, лежит в земле! Помню свои чувства, когда показалось, что мы наконец нашли что-то важное. Оказалось, просто кусок трубы… Однако недолгое разочарование сменилось еще большим желанием все-таки отыскать то, что мы должны найти».

Эльдар Хуссейн: «Я понял, насколько больше на свете хороших людей, чем предполагал. И испытал удивительные ощущения, когда держал в руках гильзу, пролежавшую 66 лет в земле. Я чувствовал ее живое тепло - от рук того, кто прикасался к ней много десятилетий назад».

Ребята надеются, что до конца сезона они все-таки найдут братскую могилу. И павших бойцов, вместе с теми 9-ю, которых уже подняли, торжественно захоронят на мемориале. Тогда же, вероятно, участники нынешней «Вахты памяти» получат благодарственные грамоты, а лучшие из лучших - почетный нагрудный знак Минобороны России «За активный поиск». Но, наверное, самой большой для них наградой станет встреча в лагере следующим летом.

Русское слово

Хотите принять участие в спасении памятников героям Отечественной войны 41-го года? Пройдите за подробностями по ссылке...

 

 

 

map1