Joomla TemplatesWeb HostingFree Joomla Templates
Главная Поисковые работы Июнь 41-го - «под кисточку»

PostHeaderIcon Июнь 41-го - «под кисточку»



Недавно шестеро поисковиков Русского историко-патриотического клуба и отряда «Август» приняли участие в международной поисковой экспедиции «Нарев-2015» на территории Республики Польша. Рассказать об этом событии мы попросили руководителя группы молдавских поисковиков, заместителя командира отряда «Август» С. ЛУТОХИНА.


- Сергей, кто инициировал эту экспедицию и где конкретно она проходила?

- Ее инициаторы – российский журнал «Военная археология»  и «Поисковое движение России» (ПДР). Всю неделю рядом с нами работали завотделом этого журнала Сергей Садовников и советник Исполнительной дирекции ПДР Антон Торгашёв. А трудились польские, российские и молдавские поисковики на территории Подляского воеводства, в районе реки Нарев, – отсюда и название экспедиции. Мы обследовали бывшее поле боя, где 25-го июня 1941 года отступающие части 25-го мотострелкового полка 25-й танковой дивизии и 86-й стрелковой дивизии героически сдерживали натиск немецкой пехоты, поддерживаемой штурмовой авиацией. Также на территории воеводства была проведена полевая разведка с фото- и видеофиксацией предполагаемых мест неизвестных захоронений советских воинов.

- Назови всех членов молдавской команды.

- Алексей Губенко, Руслан Панфили, Егор Симонян, Алексей Петелин и Николай Макаренко. Все мы – поисковики со стажем.

- А почему – Польша? Как удалось включиться в работу интернационального отряда?

- Это заслуга командира «Августа» Василия Сеньковского. Он не первый год поддержививает контакты с коллегами из России, Украины, Прибалтики, Польши, других стран. Благодаря электронной переписке налажены тесные связи с ребятами из Курска, Дагестана, Питера, Одессы, Херсона, из Подмосковья. Члены российских, украинских поисковых отрядов не раз становились участниками нашей Вахты Памяти, а мы трудились на раскопках под Керчью, в Аджимушкае. Вообще приглашают нас в подобные экспедиции часто, но время для этого найти не просто: все мы где-то трудимся, да и финансовая сторона – вопрос не второстепенный. Нынешняя польская командировка прошла при поддержке Российского центра науки и культуры, за что мы очень благодарны лично Валентину Евгеньевичу Рыбицкому. До последних дней своей командировки в Молдавии этот человек был нашим надежным партнером. 

В Польшу мы поехали на автомобиле Алексея Губенко. Он и Руслан по-стахановски отработали и свою водительскую вахту на марш-броске в 3000 км через Румынию, Венгрию, Словакию. А в Польше почти все расходы на себя взяли россияне. Кстати, когда выяснилось, что немного не хватает денег на обратный путь, поляки вдруг, как говорится, пустили шапку по кругу и собрали недостающую сумму. Мы видели, что люди они отнюдь не богатые, но помочь взялись на таком душевном подъеме, что не оценить такой жест было невозможно.

- Судя по вашему фоторепортажу, жили вы в Польше не по-спартански.

- Условия были отличные – небольшой частный отель, очень вкусные завтраки и ужины. При этом несколько дней подряд шли дожди, промокали мы, несмотря на специальную экипировку, до нитки. Но планы наши погода не нарушила. Все трудились на совесть, и простуда «не догнала». Наверное, и дегустация местной сливовицы по вечерам помогла «не расклеиться». (Смеется.) А если серьезно, в этом плане у нас строго, ведь в наших проектах всегда участвуют лицеисты. К тому же среди тех, кто поехал в Польшу, практически все – спортсмены. Алексей Губенко – боксер, Егор и Руслан – участники регулярных велопоходов, мой стаж занятий горным туризмом – более 20 лет…

- В прессе полно сообщений о фактах вандализма на местах захоронений советских воинов, освобождавших Польшу от фашистов. Только в нынешнем году – три десятка конфликтных ситуаций, связанных с варварским разрушением памятников и их ликвидацией по решению местных властей, с осквернением могил. Притом что в 1994 году правительства России и Польши подписали Соглашение о захоронениях и местах памяти жертв войн и репрессий. А какой в этом плане увидели Польшу вы

- В тех местах, где мы работали, - в 16 километрах от города Белосток – люди относились к нам с уважением. Хозяин гостиницы, неплохо говоривший по-русски, рассказал: «Здесь вся земля полита кровью русских солдат. Вы делаете правое дело!»

 

Памятным стал разговор в доме фермера, на поле которого велись раскопки. В начале сороковых он был ребенком, но запомнил ужас войны на всю жизнь.  На его машине мы увидели пятиконечную звезду. Спросили его: «Не опасно сегодня с красной звездой ездить по Польше?» Он отмахнулся: «Пусть только тронут!»

О советских солдатах, освобождавших его Родину, этот человек говорил с великим уважением. Специально для нас он арендовал экскаватор для поисковых работ. А вот для сельхозработ техника фермеру теперь не нужна. После вступления Польши в Евросоюз ему велено «свернуть производство». Как выяснилось, его продукция слишком успешно конкурирует с немецкой. Убытки государство взялось ему частично возмещать. Что дальше – не понятно. Рассказывал он об этом так безрадостно…

Были и другие встречи с весьма лояльными к нам людьми. Но руководитель польской команды Юлиан Вежбовски заметил: «Если проедете километров 200 на запад, картина изменится. Там увидите и оскверненные могилы красноармейцев, и разрушенные памятники». Нам же на обратном пути довелось побывать в Кракове. Посетили там большой мемориал, на котором, кстати, нашли плиту с именем родственника руководителя РИПК Алексея Петровича. Было приятно видеть, как ухожены там могилы советских солдат, благодаря которым сохранились польское государство и польский народ. Известно ведь, какие планы вынашивал гитлеровский рейх в отношении Польши.

Красивый, явно недавно отреставрированный памятник советским воинам с надписью на русском языке увидели мы и в крохотном селе Бехерево в Словакии. Проезжали мы через него в католический праздник, и у подножия стелы люди зажгли десятки разноцветных лампадок.



- О настрое польских поисковиков в этом плане спрашивать было бы странно…

- Для них эта работа – не досуг, не хобби. По-русски они почти не говорили, но их антифашистская позиция была очевидной, трудились они усердно. Вообще поисковые экспедиции – особый мир, где люди понимают друг друга с полуслова на любом языке, где исключен всякий пафос. А что касается памятников… Мне запомнилась реплика одного немца, супруга нашей польской коллеги, который трудился вместе с нами. Он сказал: «Война с памятниками в Польше – абсолютный бред. У нас в Берлине стоит памятник Ленину, и никому в голову не приходит его сносить. Все понимают, что это просто отдельная страница особого периода истории страны».

- Мы в «Русском слове» подробно рассказывали об участии членов «Августа» в Вахтах Памяти в Аджимушкае. Чем раскопки в Польше кардинально отличались от поисковых работ под Керчью и у нас в Молдове?

- В Аджимушкае мы также стали участниками международной экспедиции. Но жили там в палаточном лагере, дело было летом, жара - 40 градусов. При этом приходилось долбить каменистую почву киркой, извлекая в день(!) до трех десятков останков солдат. А в Польше за не оформленную по всем правилам эксгумацию – тюремный срок, такие законы. Поэтому мы должны были локализовать останки и только подготовить их к последующей эксгумации. 



Всего за эту неделю мы обнаружили останки около 10 красноармейцев. Из солдатских вещей были найдены фрагменты обуви, пуговицы, пряжки от ремней, стеклянная фляга, фильтр от противогаза, подсумок для патронов, советские монеты предвоенных лет. Блестели они, как золотые, поскольку в той песчаной почве цветные металлы практически не окисляются. Потому и найденные латунные гильзы были будто только с завода. Раскопки в такой почве были весьма непривычны. Наш главный инструмент, щуп, то и дело натыкался в песчаном грунте на камни, давал «ложные сигналы». (Кстати, на память поляки подарили нам шесть отличных лопат – весьма актуальный для нас презент. В молдавской почве даже фирменные финские лопаты «Фискарс», заточенные в ходе работ как бритва, «убиваются» иногда за неделю!)

На берегу реки Нарев пришлось работать и по методу археологов – «под кисточку». Специальные совки и кисти дали россияне. Дело в том, что мы выявили немало одиночных и братских так называемых санитарных захоронений, ранее несанкционированно вскрытых. Увы, черные копатели и там не дремлют. Такие «размародеренные», расколотые лопатами останки солдат мы вынуждены были собирать, что называется, по крупицам. Особенно грустно было поднять из земли разбитый мародерской лопатой бесценный для нас бакелитовый солдатский медальон… 



- Останки немецких солдат тоже находили?

- Нет. Из достоверных источников известно, что в 41-м, после того ожесточенного июньского сражения фашисты вывезли с мест боев всех убитых немцев. При этом они запретили местным жителям хоронить советских солдат. Но тогда стояла страшная жара, и поляки ночами стали собирать их тела в воронки от бомб, засыпая землей.

- Как подытожите главные результаты своего участия в этой экспедиции?

- В поисковой работе главное – обнаружение останков бойцов. В этом плане мы задачу выполнили. Очень рады, что установлен живой, человеческий контакт с польскими и российскими коллегами. Непременно пригласим их на нашу очередную Вахту Памяти. Не лишними будут и практические навыки, приобретенные в Польше. В Молдове вдоль рек тоже встречается песчаный грунт, где не исключены поисковые работы.

Кстати, поляков весьма впечатлили фотографии экспонатов музея в редакции «Русского слова», которые я показал на планшете. Почти все они найдены в ходе поисковых работ членов РИПК и «Августа».  Вообще я уверен, что гости с интересом познакомятся не только с технологией молдавской военной археологии. Скажем, у нас традиционно проходит неформальное, но торжественное открытие Вахты Памяти, серия семинаров по технике безопасности, демонстрация тематических документальных и художественных фильмов, встречи с российскими дипломатами, с ветеранами Великой Отечественной войны, с членами приднестровских патриотических организаций, с историками и такими замечательными поэтами как автор нашего гимна Валентина Костишар. 

Мы практикуем четкое разделение обязанностей в лагере. Тщательно создаем информационный пакет по предстоящим раскопкам: собираем максимум сведений  о месте работ, целях, готовим историческую справку о военных действиях на этом участке, сопоставляем схемы захоронений и современные карты местности...

- О каких маршрутах экспедиций теперь мечтаете?

- Хочется побывать на так называемом Невском пятачке, где шли ожесточенные бои за освобождение Ленинграда. Невероятно интересны раскопки в Карелии, на местах сражений в Финскую войну. Было бы здорово познакомиться с белорусским опытом. В этой стране поисковые работы разрешено вести только специальным воинским подразделениям, чтобы в руки криминальных лиц не попадало оружие, которое со времен войны в большом количестве хорошо сохранилось в бескислородной среде болот. Знакомство с методами работы, со спецоборудованием, которые используют в таком батальоне, дало бы нам ценную информацию. Впрочем, у нас и дома много дел. Кроме особенно важной для всех нас Ясско-Кишиневской операции в 44-м, остаются «белые пятна» в исследовании документов по событиям 41-го года. Так что работы и в архивах, и в земле хватит и нашим внукам.

Автор: Татьяна Борисова, "Русское слово"

Июнь 41-го - «под кисточку»
Недавно шестеро поисковиков Русского историко-патриотического клуба и отряда «Август» приняли участие в международной поисковой экспедиции «Нарев-2015» на территории Республики Польша. Рассказать об этом событии мы попросили руководителя группы молдавских поисковиков, заместителя командира отряда «Август» С. ЛУТОХИНА.
- Сергей, кто инициировал эту экспедицию и где конкретно она проходила?
- Ее инициаторы – российский журнал «Военная археология»  и «Поисковое движение России» (ПДР). Всю неделю рядом с нами работали завотделом этого журнала Сергей Садовников и советник Исполнительной дирекции ПДР Антон Торгашёв. А трудились польские, российские и молдавские поисковики на территории Подляского воеводства, в районе реки Нарев, – отсюда и название экспедиции. Мы обследовали бывшее поле боя, где 25-го июня 1941 года отступающие части 25-го мотострелкового полка 25-й танковой дивизии и 86-й стрелковой дивизии героически сдерживали натиск немецкой пехоты, поддерживаемой штурмовой авиацией. Также на территории воеводства была проведена полевая разведка с фото- и видеофиксацией предполагаемых мест неизвестных захоронений советских воинов.
- Назови всех членов молдавской команды.
- Алексей Губенко, Руслан Панфили, Егор Симонян, Алексей Петелин и Николай Макаренко. Все мы – поисковики со стажем.
- А почему – Польша? Как удалось включиться в работу интернационального отряда?
- Это заслуга командира «Августа» Василия Сеньковского. Он не первый год поддержививает контакты с коллегами из России, Украины, Прибалтики, Польши, других стран. Благодаря электронной переписке налажены тесные связи с ребятами из Курска, Дагестана, Питера, Одессы, Херсона, из Подмосковья. Члены российских, украинских поисковых отрядов не раз становились участниками нашей Вахты Памяти, а мы трудились на раскопках под Керчью, в Аджимушкае. Вообще приглашают нас в подобные экспедиции часто, но время для этого найти не просто: все мы где-то трудимся, да и финансовая сторона – вопрос не второстепенный. Нынешняя польская командировка прошла при поддержке Российского центра науки и культуры, за что мы очень благодарны лично Валентину Евгеньевичу Рыбицкому. До последних дней своей командировки в Молдавии этот человек был нашим надежным партнером.
В Польшу мы поехали на автомобиле Алексея Губенко. Он и Руслан по-стахановски отработали и свою водительскую вахту на марш-броске в 3000 км через Румынию, Венгрию, Словакию. А в Польше почти все расходы на себя взяли россияне. Кстати, когда выяснилось, что немного не хватает денег на обратный путь, поляки вдруг, как говорится, пустили шапку по кругу и собрали недостающую сумму. Мы видели, что люди они отнюдь не богатые, но помочь взялись на таком душевном подъеме, что не оценить такой жест было невозможно.
- Судя по вашему фоторепортажу, жили вы в Польше не по-спартански.
- Условия были отличные – небольшой частный отель, очень вкусные завтраки и ужины. При этом несколько дней подряд шли дожди, промокали мы, несмотря на специальную экипировку, до нитки. Но планы наши погода не нарушила. Все трудились на совесть, и простуда «не догнала». Наверное, и дегустация местной сливовицы по вечерам помогла «не расклеиться». (Смеется.) А если серьезно, в этом плане у нас строго, ведь в наших проектах всегда участвуют лицеисты. К тому же среди тех, кто поехал в Польшу, практически все – спортсмены. Алексей Губенко – боксер, Егор и Руслан – участники регулярных велопоходов, мой стаж занятий горным туризмом – более 20 лет…
- В прессе полно сообщений о фактах вандализма на местах захоронений советских воинов, освобождавших Польшу от фашистов. Только в нынешнем году – три десятка конфликтных ситуаций, связанных с варварским разрушением памятников и их ликвидацией по решению местных властей, с осквернением могил. Притом что в 1994 году правительства России и Польши подписали Соглашение о захоронениях и местах памяти жертв войн и репрессий. А какой в этом плане увидели Польшу вы?
- В тех местах, где мы работали, - в 16 километрах от города Белосток – люди относились к нам с уважением. Хозяин гостиницы, неплохо говоривший по-русски, рассказал: «Здесь вся земля полита кровью русских солдат. Вы делаете правое дело!»
Памятным стал разговор в доме фермера, на поле которого велись раскопки. В начале сороковых он был ребенком, но запомнил ужас войны на всю жизнь.  На его машине мы увидели пятиконечную звезду. Спросили его: «Не опасно сегодня с красной звездой ездить по Польше?» Он отмахнулся: «Пусть только тронут!»
О советских солдатах, освобождавших его Родину, этот человек говорил с великим уважением. Специально для нас он арендовал экскаватор для поисковых работ. А вот для сельхозработ техника фермеру теперь не нужна. После вступления Польши в Евросоюз ему велено «свернуть производство». Как выяснилось, его продукция слишком успешно конкурирует с немецкой. Убытки государство взялось ему частично возмещать. Что дальше – не понятно. Рассказывал он об этом так безрадостно…
Были и другие встречи с весьма лояльными к нам людьми. Но руководитель польской команды Юлиан Вежбовски заметил: «Если проедете километров 200 на запад, картина изменится. Там увидите и оскверненные могилы красноармейцев, и разрушенные памятники». Нам же на обратном пути довелось побывать в Кракове. Посетили там большой мемориал, на котором, кстати, нашли плиту с именем родственника руководителя РИПК Алексея Петровича. Было приятно видеть, как ухожены там могилы советских солдат, благодаря которым сохранились польское государство и польский народ. Известно ведь, какие планы вынашивал гитлеровский рейх в отношении Польши.
Красивый, явно недавно отреставрированный памятник советским воинам с надписью на русском языке увидели мы и в крохотном селе Бехерево в Словакии. Проезжали мы через него в католический праздник, и у подножия стелы люди зажгли десятки разноцветных лампадок.
- О настрое польских поисковиков в этом плане спрашивать было бы странно…
- Для них эта работа – не досуг, не хобби. По-русски они почти не говорили, но их антифашистская позиция была очевидной, трудились они усердно. Вообще поисковые экспедиции – особый мир, где люди понимают друг друга с полуслова на любом языке, где исключен всякий пафос. А что касается памятников… Мне запомнилась реплика одного немца, супруга нашей польской коллеги, который трудился вместе с нами. Он сказал: «Война с памятниками в Польше – абсолютный бред. У нас в Берлине стоит памятник Ленину, и никому в голову не приходит его сносить. Все понимают, что это просто отдельная страница особого периода истории страны».
- Мы в «Русском слове» подробно рассказывали об участии членов «Августа» в Вахтах Памяти в Аджимушкае. Чем раскопки в Польше кардинально отличались от поисковых работ под Керчью и у нас в Молдове?
- В Аджимушкае мы также стали участниками международной экспедиции. Но жили там в палаточном лагере, дело было летом, жара - 40 градусов. При этом приходилось долбить каменистую почву киркой, извлекая в день(!) до трех десятков останков солдат. А в Польше за не оформленную по всем правилам эксгумацию – тюремный срок, такие законы. Поэтому мы должны были локализовать останки и только подготовить их к последующей эксгумации.
Всего за эту неделю мы обнаружили останки около 10 красноармейцев. Из солдатских вещей были найдены фрагменты обуви, пуговицы, пряжки от ремней, стеклянная фляга, фильтр от противогаза, подсумок для патронов, советские монеты предвоенных лет. Блестели они, как золотые, поскольку в той песчаной почве цветные металлы практически не окисляются. Потому и найденные латунные гильзы были будто только с завода. Раскопки в такой почве были весьма непривычны. Наш главный инструмент, щуп, то и дело натыкался в песчаном грунте на камни, давал «ложные сигналы». (Кстати, на память поляки подарили нам шесть отличных лопат – весьма актуальный для нас презент. В молдавской почве даже фирменные финские лопаты «Фискарс», заточенные в ходе работ как бритва, «убиваются» иногда за неделю!)
На берегу реки Нарев пришлось работать и по методу археологов – «под кисточку». Специальные совки и кисти дали россияне. Дело в том, что мы выявили немало одиночных и братских так называемых санитарных захоронений, ранее несанкционированно вскрытых. Увы, черные копатели и там не дремлют. Такие «размародеренные», расколотые лопатами останки солдат мы вынуждены были собирать, что называется, по крупицам. Особенно грустно было поднять из земли разбитый мародерской лопатой бесценный для нас бакелитовый солдатский медальон…
- Останки немецких солдат тоже находили?
- Нет. Из достоверных источников известно, что в 41-м, после того ожесточенного июньского сражения фашисты вывезли с мест боев всех убитых немцев. При этом они запретили местным жителям хоронить советских солдат. Но тогда стояла страшная жара, и поляки ночами стали собирать их тела в воронки от бомб, засыпая землей.
- Как подытожите главные результаты своего участия в этой экспедиции?
- В поисковой работе главное – обнаружение останков бойцов. В этом плане мы задачу выполнили. Очень рады, что установлен живой, человеческий контакт с польскими и российскими коллегами. Непременно пригласим их на нашу очередную Вахту Памяти. Не лишними будут и практические навыки, приобретенные в Польше. В Молдове вдоль рек тоже встречается песчаный грунт, где не исключены поисковые работы.
Кстати, поляков весьма впечатлили фотографии экспонатов музея в редакции «Русского слова», которые я показал на планшете. Почти все они найдены в ходе поисковых работ членов РИПК и «Августа».  Вообще я уверен, что гости с интересом познакомятся не только с технологией молдавской военной археологии. Скажем, у нас традиционно проходит неформальное, но торжественное открытие Вахты Памяти, серия семинаров по технике безопасности, демонстрация тематических документальных и художественных фильмов, встречи с российскими дипломатами, с ветеранами Великой Отечественной войны, с членами приднестровских патриотических организаций, с историками и такими замечательными поэтами как автор нашего гимна Валентина Костишар.
Мы практикуем четкое разделение обязанностей в лагере. Тщательно создаем информационный пакет по предстоящим раскопкам: собираем максимум сведений  о месте работ, целях, готовим историческую справку о военных действиях на этом участке, сопоставляем схемы захоронений и современные карты местности...
- О каких маршрутах экспедиций теперь мечтаете?
- Хочется побывать на так называемом Невском пятачке, где шли ожесточенные бои за освобождение Ленинграда. Невероятно интересны раскопки в Карелии, на местах сражений в Финскую войну. Было бы здорово познакомиться с белорусским опытом. В этой стране поисковые работы разрешено вести только специальным воинским подразделениям, чтобы в руки криминальных лиц не попадало оружие, которое со времен войны в большом количестве хорошо сохранилось в бескислородной среде болот. Знакомство с методами работы, со спецоборудованием, которые используют в таком батальоне, дало бы нам ценную информацию. Впрочем, у нас и дома много дел. Кроме особенно важной для всех нас Ясско-Кишиневской операции в 44-м, остаются «белые пятна» в исследовании документов по событиям 41-го года. Так что работы и в архивах, и в земле хватит и нашим внукам.
 

 

 

map1