Joomla TemplatesWeb HostingFree Joomla Templates
Главная История Молдовы ДАВАЙТЕ ПОЗНАКОМИМСЯ, ХОЗЯИН!

PostHeaderIcon ДАВАЙТЕ ПОЗНАКОМИМСЯ, ХОЗЯИН!

Глава из книги "Письмо из отчего дома" книга о Молдавии. Георге Маларчук 1977 г. Москва
(Часть 6.)


В записях, сделанных мной в селе Копанка, когда я находился там с киносъемочной группой, внимание привлекли несколько почти неразборчивых строк, написанных, наверно, в движущейся ав­томашине: «То здесь, то там «сувениры» минувшей войны: взорванный блиндаж, обвалившиеся окопы у подножия курга­на... Парторг Михаил Волченко, инвалид войны, говорит:

— Здесь проходила передовая линия. Теперь мы здесь по­садили виноградник...»

Давайте попытаемся расшифровать смысл этой короткой записи: «Здесь проходила передовая».

10 апреля 1944 года. 57-я армия 3-го Украинского фронта, прорвав оборону гитлеровцев на берегу реки Кучурган, пресле­дует отступающего врага. Возле села Ближний Хутор противник предпринимает несколько отчаянных контратак, но напрасно. Наше наступление мощно разворачивается.

11 апреля. Советские войска форсируют Днестр близ сел Слободзёя, Варница, Тырнэука. На исходе дня прорываются к окраине Тирасполя. Противник отступает на правый берег Днестра и лихорадочно окапывается.
Погода испортилась. Порывы резкого студеного ветра сры­вают с хатенок прогнившие соломенные и камышовые кровли. Внезапно начинается снегопад, пороша. Дороги раскисли. Уро­вень воды в Днестре поднялся метра на три выше обычного.
На берегу, под порывами ветра, озабоченно обмениваются мнениями трое военных: генерал-майор Блажей — начальник штаба 37-й армии, полковник Григорьев — командир полка и капитан Мазур — начальник штаба этого полка.
Перед полком Григорьева поставлена боевая задача: с ходу форсировать Днестр, вступить в бой с противником и отогнать его как можно дальше от берега. Теперь офицеры прикидывают, как наилучшим образом с возможно меньшими потерями вы­полнить эту задачу. Капитан Мазур сапогом ударяет по дереву. И сразу по качнувшимся ветвям полоснула пулеметная оче­редь. Фашисты смотрели в оба и были начеку.
Нависли ранние сумерки. То из одного двора, то из другого выходили сельчане. Седой старик подошел к офицерам.
— Плоты вам придется делать,— убежденно сказал он.— Придется нам разбирать бревенчатые амбары, снять кое-где ворота... Ничего, после войны другими разживемся.
— Стало быть, протянете руку помощи, дедушка? — спро­сил капитан.

Но старик в ответ лишь с укором покачал головой...

 

 



Через несколько часов плоты были готовы. Старший сержант Самодайкин с группой разведчиков вызвался добровольно пойти в разведку боем.
Капитан Мазур разъяснил орлам их задачу: разведать про­тивоположный берег, дорогу на Копанку, засечь огневые точки противника, в три часа ночи по рации доложить обстановку.

Вместе с разведчиками через Днестр отправились двое мест­ных жителей.

Далее пусть продолжит этот рассказ отважный старший сер­жант Александр Самодайкин, бывший тракторист-волжанин:
— Течение изрядно снесло нас. Мы, конечно, попробовали бороться с ним, но Днестр река быстрая... Плоты едва выдер­живали нас. Мы промокли и от холода щелкали зубами. В сапо­ги набралось полно воды. Шинели — хоть выжимай.
Вдруг нас встряхнуло. А тьма — кромешная: ни зги не ви­дать. Мы решили, что уже достигли противоположного берега. Я приказал спрыгнуть с плота и вместе с бойцами оказался в воде по горло. А вода была студеная, режущая. А берег крутой, обрывистый. Ребята скользили, падали. Вдруг — автоматная очередь. По звуку сразу понятно — автомат немецкий. Мы вска­рабкались на берег и молча проползли в том направлении, отку­да стрелял автомат. Пришлось немного поработать штыками, и на тот свет отправилось трое фашистов.
Я сказал своим ребятам, что долго мерзнуть не будем: на этом берегу быстро согреемся... Одно плохо — вода в сапогах хлюпает, шинели набухли и стали тяжелее свинца.

Вдруг впереди мелькнул огонек. Мы решили подкрасться и посмотреть, где горит свет. Вскоре оказались возле хатенки. Видимо, она служила ночлегом нескольким солдатам, а может, и наблюдательным пунктом.

Мы решили, что трое из нас ворвутся в хату, остальные останутся снаружи и окружат ее. Я с двумя товарищами, вски­нув автоматы, ворвался в хату. Пятеро ночевавших здесь гит­леровцев были ошеломлены внезапностью. Почему-то они счи­тали, что при такой погоде советские ни за что на свете не решатся пересечь Днестр. Бравые вояки собирались лечь и уже были в исподнем. Трое из них потянулись к автоматам, но не успели дотянуться. Мы их живо подсекли. Двое остав­шихся поняли, что тут не до шуток, и благоразумно и покорно подняли руки.

Потом мы подробнейшим образом разведали дорогу и вер­нулись вместе с группой...

Форсирование Днестра началось сразу же после допроса пленных, доставленных Самодайкиным. Наутро полк полковни­ка Григорьева маршем двигался к Днестру, в сторону села Ко-панки.

12 апреля. В восемь часов утра части Советской Армии уже находились в Кицканах. Потом они захватили Копанку, а к ве­черу приблизились к Киркаёштам. Гитлеровцы, застигнутые врасплох, не сумели организовать сопротивление...

Так пришло освобождение в Копанку, древнее село, село с единственным колодцем, где люди вымирали от эпидемий и голода.

«И вот я снова в Копанке, вместе с группой товарищей по оружию,— вспоминает генерал в отставке А. К. Блажей.— Пе­ред нами настоящий колхозный городок с рядами прекрасно оборудованных, красивых коттеджей. Великолепная школа, ко­торая могла бы сделать честь любому городу, чудесный Дом культуры, современные предприятия бытовых услуг. А когда председатель колхоза товарищ Болфа рассказал нам об успехах в хозяйственной деятельности, поделился с нами планами кол­хоза на будущее, показал машинный парк хозяйства, я еще глубже осознал огромный путь, пройденный крестьянами Мол­давии за послевоенные годы».
Однако не на всех участках фронта форсирование Днестра и освобождение нашего древнего края произошло так же стре­мительно, как в Копанке.
Десять дней длились ожесточенные бои за село Гура-Быку-луй. Ныне его называют селом Пятнадцати героев, так как в боях за этот населенный пункт пятнадцать воинов удостоились высокого звания Героя Советского Союза. Четверо из них — посмертно.
Ясско-Кишиневская операция — одна из самых значитель­ных битв Великой Отечественной войны. Эта операция принес­ла полное освобождение Молдавии.
А на месте бывших боев на Кицканском плацдарме, неда­леко от Копанки, сегодня возвышается величественный мемо­риал во славу павших героев.
...24 августа 1944 года над Кишиневом зареяло Красное зна­мя победы. Вернее было бы сказать, не над Кишиневом, а над скоплением дымящихся развалин. Более трех четвертей того, что называлось городом — жилые дома, школы, библиотеки, во­допровод, электростанция, городской транспорт,— было сожже­но, разрушено, попрано...

Вспоминает известный молдавский поэт Емилиан Буков:

«Дорога частично еще не разминирована. Едем на военном «студебеккере». Страшновато, в особенности ночью. Фары вы­рывают из темноты взорванные машины, и не только машины... В лесу свистят пули — не то наши, не то спрятавшихся врагов.
Рассвет. Приближаемся к Кишиневу. Воздух взволнован. Он пахнет порохом. На северо-западной окраине еще идут бои.
Боже мой! Это мой Кишинев лежит, поверженный, как не­покорившийся богатырь. Пройдут года, и я опишу и напечатаю эту страшную картину в своем романе «Растут этажи». А потом буду писать о том, как постепенно, благодаря содействию архи­текторов и строителей братских республик и усилиям партор­ганизации всей Молдавии, Кишинев превращается в один из красивейших городов юго-запада страны.
...А пока мы въезжаем на разрушенный главный проспект города. На каждом шагу — минеры. Они строги, даже крепко ругают машины, невзирая на звания военных, которые едут в них. А мне весело, радостно — на арке Победы реет красный флаг.
Через день в освобожденный Кишинев приезжает председа­тель Президиума Верховного Совета Молдавской ССР Г. Ф. Бровко. Организуется митинг. На месте, где сейчас воз­вышается памятник Ленину,— наспех сколоченная из досок трибуна. Люди стекаются на площадь из своих убежищ. С этой трибуны довелось и мне выступить.

В тот же день я познакомился с генерал-полковником Н. Э. Берзариным, который командовал Пятой ударной армией, освободившей Кишинев. Николай Эрастович тут же предложил мне написать песню о Пятой ударной. Текст я написал прямо на русском языке. Упомяну одну строфу: «Мы шли на бой и брали Херсон и Николаев, Одессу и молдавский Киши­нев...»

Композитор Давид Гершфельд написал музыку на мой текст, и солдаты своими голосами донесли эту песню до Берлина».

Город был разрушен, но остались в живых кишиневцы, люди стойкой души, трудолюбивых рабочих рук. Один из них был Петру Шаларь.

...Был август 1944 года. Без десяти семь утра, как обычно, Шаларь подошел к зданию на проспекте Ленина, 42. Там он работал литейщиком в ремонтных мастерских, Хотел уже войти в ворота, но дорогу ему преградил часовой о винтовкой.

— Скажите, не вы хозяин мастерских?

— Какой еще хозяин?! Я — рабочий.

— Тогда, пожалуйста, проходите, товарищ. Вас ждет ми­нистр.

Шаларь прошел. Незнакомый человек подошел к нему, про­тянул руку:

— Министр легкой промышленности Попович Василий Ива­нович. Познакомимся, хозяин! Рука вас выдала.

Он посмотрел на Шаларя с улыбкой.

— Руки у вас рабочие, товарищ. Вот и снова наступил день, когда рабочий человек у нас — полновластный хозяин.

Не очень большое тогда было «хозяйство»: два слесаря, два фрезеровщика и один литейщик — Петру Шаларь.

Сегодня только в литейном цехе завода имени Котовского работает около 200 человек. Теперь цех стал тесным. Построили новое здание. А как же иначе! Продукция насосного завода те­перь широко известна, экспортируется во многие зарубежные страны.

О многом рассказывает на встречах с молодежью Петру Шаларь: о старой гвардии и юной смене, о преобразовании род­ного города. Возраст давно уже позволяет этому рабочему чело­веку выйти на пенсию, однако он не спешит. Объясняет с улыб­кой:

— Нелегко уйти, если ты хозяин...


Что такое счастье? Откровенно говоря, вопросы такого рода меня смущают. Что такое воздух? Что такое солнечный день? Почетный гражданин города Кишинева Петру Шаларь, на мой взгляд, мог бы с большей точностью ответить на этот вопрос, хотя он всю жизнь проработал простым формовщиком в литейном цехе.
Недавно я где-то вычитал такое определение: «Счастье — это когда после работы тебе очень хочется домой, а утром — очень хочется на работу». В этой формулировке много верного. Это мог бы подтвердить и Петру Шаларь.
...Вот и прокатилась опустошительная война по нашему краю, и снова мы зажили мирной жизнью. Народ прошел через грозное испытание, чтобы длилась далее книга трудовых под­вигов, высоких деяний.

 

 

 

map1